Центр прикладных исследований, который помогает ориентироваться в меняющейся экономике. Анализируем, что происходит, понимаем, как технологии это меняют, и помогаем готовиться к будущему.
Мы не просто предлагаем услуги. Мы решаем реальные задачи, которые встают перед государством, бизнесом, гражданским обществом в условиях неопределенности.
Открыты к сотрудничеству, экспертному диалогу и совместным проектам. Напишите нам — расскажем подробнее и обсудим, чем можем быть полезны.
Что происходит с экономикой Казахстана: рост замедляется - деловая активность падает? Проблемы в экономике: Казахстан столкнется с низким ВВП и ростом безработицы? Серик Жумангарин: сжатие экономики ускорится к концу лета
Почему аргументы про социальный бюджет Казахстана – миф, и куда на самом деле идут бюджетные триллионы, рассказывает экономист Аскар Кысыков.
ЕСП вернется в виде нового налога: какие предложения у минэкономики? Новый налоговый кодекс – проект: как самозанятым уйти на льготный режим? Максимальный доход для самозанятых: как ограничат новый налоговый режим «Пенсионка», медстраховка, соцотчисления: сколько заплатят самозанятые?
Материал №6 серии «Школа в эпоху искусственного интеллекта». Центр прикладных исследований TALAP совместно с Global Education Futures.
Материал №7, заключительный, серии «Школа в эпоху искусственного интеллекта». Центр прикладных исследований TALAP совместно с Global Education Futures.
Япония запускает пятилетнюю программу разработки национальной мультимодальной ИИ-модели для роботов и автономных производств: 378,3 млрд иен в первый год, ежегодные stage-gate аудиты и передача обученных весов всей экосистеме. Разбираем программу по первоисточникам — и что из неё стоит взять на заметку Казахстану.
Все смотрели на нефть, продовольствие и авиакеросин. Но самые устойчивые последствия войны проявились в других звеньях: удобрениях, нефтехимии, алюминии, страховании и морском фрахте. Это история о том, почему самые громкие страхи не всегда становятся главным ударом.
Война в Заливе прошла мимо экспортного маршрута Казахстана — но не мимо его экономики. Реальный удар пришел не через Ормуз, а через Черное море, КТК, Тенгиз и ограниченность альтернативных маршрутов. Это история о стране, для которой высокая цена нефти оказалась слабее инфраструктурного сбоя.
Война стала экзаменом для прогнозистов. Почти все увидели главное: риск для Казахстана был не в Ормузе, а в КТК, Тенгизе и экспортной инфраструктуре. Но дальше прогнозы разошлись. Одни считали ВВП, другие цену нефти, третьи курс тенге. Реальность показала: ключевой переменной была не цена Brent, а способность страны добыть, вывезти и монетизировать нефть.
