Центр прикладных исследований, который помогает ориентироваться в меняющейся экономике. Анализируем, что происходит, понимаем, как технологии это меняют, и помогаем готовиться к будущему.
Мы не просто предлагаем услуги. Мы решаем реальные задачи, которые встают перед государством, бизнесом, гражданским обществом в условиях неопределенности.
Открыты к сотрудничеству, экспертному диалогу и совместным проектам. Напишите нам — расскажем подробнее и обсудим, чем можем быть полезны.
Перевозки по Транскаспийскому маршруту за шесть лет выросли в пять раз, но контейнер идёт по нему почти втрое дольше, чем через Россию. На форуме New Silk Way 2026 обсуждали, почему стройка этого не исправит и почему самым узким местом остаётся Каспий.
Коридор «Север - Юг» растет, но его узкие места находятся в Иране, на Каспии и в Ормузском проливе
Пассажирская авиация Казахстана растёт, а грузовая стоит на месте, хотя над страной идёт один из главных воздушных потоков Китай — Европа.
Большой эксклюзив первых дней 2024 года — интервью, которое глава государства Касым-Жомарт Токаев дал газете Egemen Qazaqstan. Часть обстоятельного разговора президент посвятил обсуждению болезненной темы для Республики — насилия дома. По словам Токаева, он «поддерживает ужесточение наказания за семейно-бытовое насилие»
Все смотрели на нефть, продовольствие и авиакеросин. Но самые устойчивые последствия войны проявились в других звеньях: удобрениях, нефтехимии, алюминии, страховании и морском фрахте. Это история о том, почему самые громкие страхи не всегда становятся главным ударом.
Война в Заливе прошла мимо экспортного маршрута Казахстана — но не мимо его экономики. Реальный удар пришел не через Ормуз, а через Черное море, КТК, Тенгиз и ограниченность альтернативных маршрутов. Это история о стране, для которой высокая цена нефти оказалась слабее инфраструктурного сбоя.
Война стала экзаменом для прогнозистов. Почти все увидели главное: риск для Казахстана был не в Ормузе, а в КТК, Тенгизе и экспортной инфраструктуре. Но дальше прогнозы разошлись. Одни считали ВВП, другие цену нефти, третьи курс тенге. Реальность показала: ключевой переменной была не цена Brent, а способность страны добыть, вывезти и монетизировать нефть.
