Новая энергетика требует новой промышленной системы

В предыдущей публикации цикла мы показали, что глобальные инвестиции восстанавливаются избирательно. Капитал концентрируется вокруг цифровой инфраструктуры, полупроводников, энергоперехода, критических минералов и других стратегических отраслей.

Эти направления выглядят разными, однако опираются на общую физическую основу. Дата-центрам, промышленным предприятиям и электрическому транспорту требуется все больше электроэнергии. Возобновляемая генерация нуждается в сетях и накопителях. Сети, аккумуляторы, электромобили и цифровое оборудование увеличивают спрос на медь, литий, никель, кобальт, графит и редкоземельные металлы. Производство этих материалов, в свою очередь, требует энергии, воды, оборудования, химических реагентов и транспортной инфраструктуры.

Возникает единый каскад:

рост электропотребления → ускоренное расширение генерации → повышение нагрузки на сети → рост спроса на гибкость и накопители → увеличение потребности в критических минералах → конкуренция за переработку, технологии и производство компонентов.

Поэтому энергопереход все меньше сводится к строительству новых электростанций. Он постепенно становится проектом перестройки всей промышленной системы.

Это третья публикация серии TALAP о новой модели роста. Следующий материал будет посвящен тому, как ИИ и технологическая инфраструктура перераспределяют рабочие места и возможности между регионами. Финальная публикация рассмотрит способность государства соединить энергетические, промышленные, технологические и территориальные задачи в единую систему реализации.

Electricity Mid-Year Update 2026 Международного энергетического агентства показывает ускорение мирового спроса на электроэнергию. После роста на 3% в 2025 году потребление может увеличиться на 3,6% в 2026 году и еще на 3,8% в 2027 году. К этому времени мировой спрос достигнет примерно 30 700 ТВт·ч против 28 600 ТВт·ч в 2025 году.

Источники роста меняются. Электроэнергия требуется промышленным предприятиям, электромобилям, тепловым насосам, кондиционерам, цифровой инфраструктуре и дата-центрам. Электрификация охватывает процессы, которые раньше напрямую зависели от топлива: транспорт, отопление, отдельные промышленные технологии.

Электроэнергетика поэтому становится базовой инфраструктурой новой экономики. Надежность энергосистемы все сильнее влияет на размещение производства, стоимость цифровых услуг, развитие городов и инвестиционную привлекательность территорий.

Эта перестройка происходит на фоне общего роста мирового энергопотребления. Statistical Review of World Energy 2026 фиксирует увеличение совокупного предложения энергии на 1,7% в 2025 году. Все крупные источники энергии достигли рекордных уровней. Возобновляемая энергетика впервые вне периода экономической рецессии стала крупнейшим источником прироста мирового энергоснабжения, причем 71% прироста внутри этого блока обеспечила солнечная энергетика.

Мировая энергетическая система пока развивается сразу в нескольких направлениях. Растут ВИЭ, сохраняется высокий спрос на ископаемое топливо, расширяется электрификация, а региональные траектории заметно расходятся.

Одни экономики получают быстрое развитие солнечной и ветровой генерации, накопителей и новых сетей. Другие увеличивают использование угля или газа для покрытия растущего спроса и компенсации ценовых или логистических шоков. Поэтому глобальный энергопереход выглядит как неравномерная перестройка, где старые и новые источники продолжают существовать одновременно.

По уточненным данным IRENA, к концу 2025 года установленная мощность возобновляемой энергетики достигла около 5,2 ТВт, или 49,5% всей мировой генерирующей мощности. На ВИЭ пришлось 85,7% прироста мощностей.

Международное энергетическое агентство ожидает, что в 2026 году возобновляемая энергетика впервые превысит угольную генерацию по объему фактической выработки. Ее доля в мировом производстве электроэнергии может увеличиться с 33% в 2025 году до 37% в 2027 году. Только солнечная генерация добавит около 600 ТВт·ч в 2026 году и станет вторым крупнейшим возобновляемым источником электроэнергии после гидроэнергетики.

Эти показатели подтверждают быстрый рост отрасли, но одновременно меняют содержание энергетической политики.

На начальном этапе главным показателем выступал объем построенной мощности. Чем больше вводилось солнечных и ветровых станций, тем заметнее выглядел переход.

По мере увеличения их доли центральным становится другой вопрос: может ли энергосистема использовать всю доступную генерацию тогда и там, где она нужна потребителям?

Солнечная и ветровая выработка зависит от времени суток и погодных условий. Территории с лучшими ресурсами часто удалены от крупных центров потребления. Максимальная генерация способна приходиться на часы слабого спроса, тогда как вечерний пик возникает после снижения солнечной выработки.

В результате новый объект создает ценность только внутри более широкой системы, включающей линии электропередачи, подстанции, накопители, маневренную генерацию, управление спросом, прогнозирование, цифровое диспетчерское управление, ценовые механизмы, учитывающие время и место производства энергии.

IEA прямо связывает дальнейшее развитие ВИЭ с расширением и модернизацией сетей, повышением гибкости, более точными территориальными ценовыми сигналами и эффективным использованием существующей инфраструктуры.

Энергопереход тем самым вступает в более сложную фазу. Стоимость солнечных панелей и ветровых установок сохраняет значение, однако экономический результат все сильнее определяется затратами на их интеграцию.

Один мегаватт установленной солнечной или ветровой мощности нельзя напрямую сопоставлять с одним мегаваттом управляемой тепловой, гидроэнергетической или атомной генерации.

Переменная станция производит энергию в зависимости от природного ресурса. Управляемый источник способен увеличивать или снижать нагрузку по команде диспетчера, хотя его фактическая гибкость также зависит от технологии.

Поэтому быстрое расширение номинальной мощности способно сочетаться с дефицитом энергии в отдельные часы, регионы или сезоны.

У системы возникает потребность сразу в нескольких видах достаточности:

1. Энергетическая достаточность — производство нужного объема электроэнергии за год.
2. Мощностная достаточность — возможность покрыть максимальный спрос в конкретный час.
3. Регулирующая способность — возможность быстро компенсировать изменения спроса и выработки.
4. Сетевая достаточность — возможность передать энергию из района производства к потребителю.
5. Аварийная устойчивость — способность пережить отключение крупного объекта или линии.

Рост одного показателя не гарантирует улучшения остальных. Страна может увеличить годовую генерацию и одновременно сохранить дефицит маневренной мощности. Новый объект способен находиться в регионе, где сеть уже ограничивает передачу энергии. Избыточная дневная выработка может сочетаться с дорогим вечерним пиком.

На зрелых рынках эти противоречия становятся видны через цены. В первой половине 2026 года отрицательные оптовые цены наблюдались примерно в 20% часов в Южной Австралии и Калифорнии и в 17% часов в Испании. Такие периоды отражают избыток генерации при недостатке гибкого спроса, сетевой пропускной способности или накопителей. Одновременно расширение аккумуляторных мощностей помогло Австралии снизить зависимость от дорогой газовой генерации в часы пикового спроса.

Отрицательная цена выглядит парадоксально: электроэнергии слишком много, хотя энергосистема в другие часы может испытывать дефицит. Этот пример хорошо показывает, почему следующий этап энергоперехода требует управления всей системой, а не только наращивания количества станций.

Традиционная энергосистема в основном подстраивала производство под спрос. Новая система использует более широкий набор инструментов: генерация меняет нагрузку, накопители переносят энергию между часами, потребители корректируют потребление, сети перераспределяют потоки между регионами, цифровые платформы прогнозируют и управляют балансом, цены стимулируют нужное поведение производителей и потребителей.

Гибкость постепенно становится таким же ресурсом, как сама электроэнергия.

Ее можно обеспечить разными способами.

Газовые станции способны быстро увеличивать или снижать производство. Гидроэлектростанции и гидроаккумулирующие объекты дают регулирование при наличии подходящих водных и географических условий. Аккумуляторы быстро реагируют на краткосрочные изменения. Межрегиональные сети позволяют объединять разные профили спроса и генерации. Управление потреблением переносит часть нагрузки на часы высокой выработки.

У каждого решения есть ограничения. Газ зависит от инфраструктуры и цены топлива. Крупные гидрообъекты связаны с водой и экологическими последствиями. Аккумуляторы пока эффективнее решают краткосрочные задачи. Новые сети требуют земли, длительных согласований и значительного капитала. Управление спросом нуждается в цифровых счетчиках, тарифах и готовности потребителей менять поведение.

Поэтому универсального инструмента гибкости нет. Ее архитектура складывается из сочетания технологий, соответствующего структуре конкретной энергосистемы.

Главный инвестиционный вопрос также меняется. Раньше инвестор оценивал окупаемость отдельной электростанции. Теперь значение приобретает согласованность нескольких проектов: генерация + сеть + регулирование + накопление + спрос.

Когда одно звено отстает, результат всей инвестиционной программы снижается.

Электрические сети долго воспринимались как обслуживающая инфраструктура между генерацией и потребителем. В новой энергетике они превращаются в центральный актив.

Сеть определяет какие электростанции смогут подключиться, какую часть выработки получится передать, где разместится новое производство, насколько быстро можно электрифицировать транспорт и отопление, сможет ли регион привлекать дата-центры и энергоемкую промышленность, как система переживет отказ крупного объекта.

Сетевой проект отличается от строительства генерации более сложной географией. Он проходит через множество территорий, требует согласования земель, подключения разных участников и учета перспективного спроса на десятилетия вперед.

Возникает временной разрыв. Солнечную станцию или дата-центр можно построить быстрее крупной линии электропередачи. Поэтому инвестиции способны прийти в регион раньше, чем инфраструктура будет готова их принять.

В результате сеть становится скрытым ограничением промышленной политики. Государство может иметь стратегию развития критических минералов, производства водорода, дата-центров и новых заводов. Все эти направления одновременно претендуют на один и тот же объем доступной энергии и сетевой мощности.

Если их планы формируются раздельно, суммарный спрос способен превысить реальные возможности системы задолго до ввода новых электростанций.

Электрификация требует значительно больше физической инфраструктуры, чем цифровое представление о ней.

Электромобиль содержит аккумулятор, силовую электронику, кабели и электрический двигатель. Солнечная станция требует панелей, инверторов, металлоконструкций и подключения к сети. Ветровая установка включает башню, генератор, магниты и протяженную инфраструктуру. Электрические сети опираются на медь, алюминий, сталь, трансформаторы и специализированное оборудование.

Поэтому энергетический переход увеличивает спрос на несколько групп материалов:

• медь и алюминий для сетей и электрооборудования;
• литий, никель, кобальт, графит и марганец для аккумуляторов;
• редкоземельные элементы для постоянных магнитов;
• кремний и другие материалы для солнечной энергетики;
• уран для растущей атомной генерации;
• стратегические малые металлы для полупроводников, робототехники и высокотехнологичного оборудования.

Global Critical Minerals Outlook 2026 показывает, что спрос на ключевые энергетические минералы продолжил активно расти в 2025 году. Его поддерживали аккумуляторы, электромобили, накопители, сети, солнечная и ветровая энергетика.

Одновременно цены снова пошли вверх. В период с января 2025 года по апрель 2026 года алюминий, медь и олово подорожали примерно на треть. Цены на литий выросли более чем в два раза, а на кобальт — примерно на 130%. Рост был связан с высоким спросом, ограниченным предложением и экспортными мерами крупнейших производителей.

Таким образом, стоимость энергоперехода зависит не только от технологического прогресса в солнечной и ветровой генерации. Она также зависит от доступности материалов и устойчивости всей цепочки их производства.

Критические минералы часто рассматриваются через географию месторождений. Однако наличие запасов показывает только начало цепочки.

После добычи руда проходит обогащение, химическую и металлургическую переработку. Затем производятся материалы, компоненты и готовое оборудование. Каждый следующий этап требует других технологий, специалистов, энергетических ресурсов и стандартов качества.

IEA фиксирует дальнейший рост концентрации на стадии переработки. За 2024–2025 годы Индонезия в никеле и Китай в большинстве других ключевых минералов обеспечили более трех четвертей прироста переработанного предложения. В марганце, никеле и графите почти весь прирост пришелся на доминирующего поставщика. Средняя доля ведущей страны в переработке основных минералов, без учета редкоземельных элементов, достигла 72% в 2025 году.

Такая структура создает несколько рисков. Первый связан с физическим прекращением поставок. Второй возникает через экспортные ограничения и административные решения. Третий касается ценового разрыва между внутренним рынком страны-производителя и внешними покупателями. Четвертый связан с зависимостью от оборудования и технологий переработки, даже при наличии собственного сырья.

В 2025 году количество товарных кодов минеральной продукции, подпавших под китайские экспортные ограничения, втрое превысило уровень 2023 года. Новые ограничения также вводили другие крупные производители. IEA характеризует этот процесс как переход от теоретической уязвимости к реальной проблеме экономической безопасности.

Поэтому диверсификация поставок требует большего, чем открытие новых месторождений. Нужны перерабатывающие предприятия, специализированная химия, оборудование, лаборатории, технологии очистки и долгосрочный спрос на продукцию.

Мировой инвестиционный цикл пока слабо устраняет этот дисбаланс.

Инвестиции в критические минералы сократились на 9% в 2025 году после нескольких лет роста. В аккумуляторных металлах капитальные расходы снизились более чем на 20%, а литиевые компании сократили инвестиции примерно на 40%. Расходы на геологоразведку уменьшились более чем на 10%.

Снижение инвестиций происходит одновременно с долгосрочным ростом спроса. Для меди IEA по-прежнему прогнозирует дефицит предложения к 2035 году примерно на уровне 25% ожидаемой потребности. Риски сохраняются и по другим материалам, причем изменение экспортной политики отдельной страны способно быстро пересобрать мировой баланс.

Особое значение имеет структура инвестиционного портфеля. Новые проекты за пределами доминирующих стран преимущественно концентрируются в добыче. Переработка и производство компонентов развиваются медленнее.

Это сохраняет прежнее международное разделение труда: одни страны добывают сырье → другие контролируют переработку → третьи производят компоненты → основные технологии и прибыль концентрируются в конечных звеньях.

Энергопереход при такой структуре способен увеличить спрос на ресурсы, сохранив сырьевую специализацию стран-производителей.

Переход к более высокой добавленной стоимости требует одновременно решить вопросы энергетики, воды, технологий, финансирования и рынка сбыта. Перерабатывающий завод имеет смысл, когда он получает стабильное сырье, надежную энергию, химические реагенты, квалифицированный персонал и долгосрочный контракт на продукцию.

Поэтому промышленная политика в критических минералах тесно связана с энергетической политикой.

Раньше энергетическая безопасность преимущественно означала наличие топлива, электростанций и резервных маршрутов поставок.

Новая система добавляет другие зависимости: трансформаторы, силовую электронику, аккумуляторы, магниты, полупроводники, программное обеспечение, критические минералы, оборудование для переработки.

Страна способна располагать достаточным объемом генерации и одновременно зависеть от импорта компонентов, необходимых для ремонта, расширения и цифрового управления энергосистемой.

Поэтому граница между энергетической и промышленной политикой постепенно исчезает.

Государства все активнее используют прямое финансирование, гарантии, льготные кредиты, участие в капитале, долгосрочные контракты и стратегические запасы. В 2025 году объем объявленной государственной поддержки критических минералов в развитых экономиках достиг примерно 65 млрд долларов, более чем в четыре раза превысив уровень 2023 года. При этом фактическое влияние будет зависеть от скорости и качества реализации заявленных мер.

Такая политика связана с высокой стоимостью. Государственная поддержка может снизить инвестиционный риск, но переносит часть риска на бюджет.

Поэтому выбор проектов требует ответа на три вопроса:

1. Насколько критично конкретное звено для экономики?
2. Есть ли у страны реальные условия для его развития?
3. Какую часть риска готов принять частный инвестор?

Поддержка проекта дает устойчивый эффект, когда она помогает преодолеть конкретный рыночный барьер и создает конкурентоспособную цепочку. Постоянное субсидирование слабого производства увеличивает бюджетную нагрузку без формирования новой способности.

Проекты генерации и новые потребители развиваются быстрее линий электропередачи. Возникают очереди на подключение, региональные дефициты и ограничения выдачи мощности.

Рост переменной генерации увеличивает ценность объектов, способных быстро реагировать на изменения баланса. Дефицит гибкости приводит к одновременному появлению часов избытка и дефицита энергии.

Трансформаторы, кабели, аккумуляторы, инверторы и силовая электроника становятся стратегическими товарами. Ограниченные производственные мощности способны задерживать проекты даже при наличии финансирования.

Новые месторождения расширяют сырьевую базу, но слабо меняют структуру зависимости при сохранении высокой концентрации переработки.

Промышленность, дата-центры, транспорт, коммунальные системы и новые жилые районы одновременно увеличивают потребление. Раздельные прогнозы отраслей создают риск завышения доступной мощности и конкуренции проектов за одну инфраструктуру.

Все пять ограничений имеют общий характер: они возникают между отдельными объектами и секторами. Их невозможно полностью решить внутри одной отраслевой программы.

Для Казахстана международный энергетический сдвиг имеет прямое значение. Страна одновременно решает несколько задач: покрывает внутренний дефицит электроэнергии, модернизирует изношенную генерацию, расширяет ВИЭ, развивает маневренные мощности, усиливает межрегиональные сети, рассматривает новые крупные промышленные и цифровые проекты, стремится занять место в цепочках критических минералов.

Каждая задача выглядит обоснованной по отдельности. Основной риск возникает в их взаимном несоответствии по срокам, географии и ресурсам.

В 2025 году Казахстан произвел 123,1 млрд кВт·ч электроэнергии при потреблении 124,6 млрд кВт·ч. Установленная мощность выросла до 26,7 ГВт. Угольная генерация обеспечила 51,4% производства, газовая — 25,6%, возобновляемые источники — 13,5%.

Правительство сообщает о реализации 81 проекта общей мощностью 15,3 ГВт и объемом инвестиций свыше 13 трлн тенге. До 2035 года планируется ввести более 26 ГВт дополнительной генерации. На ближайшем этапе акцент сделан на маневренных мощностях, способных покрыть дефицит регулирования.

Масштаб программы показывает переход от отдельных ремонтов и объектов к крупной перестройке отрасли.

При этом простой баланс годового производства и потребления дает неполную картину. Значение имеют регион расположения нового объекта, доступность сетевого подключения, график его выработки, способность регулировать нагрузку, потребность в топливе, сроки ввода, готовность сопутствующей инфраструктуры.

Казахстан способен выйти из годового дефицита и сохранить дефицит маневренной или сетевой мощности в отдельных зонах. Поэтому оценка программы требует общего баланса энергии, мощности, регулирования и сетей.

Энергосистема Казахстана имеет большую территориальную протяженность и неравномерное размещение генерации и потребителей.

KEGOC реализует усиление Южной зоны через линию 500 кВ Шу — Жамбыл — Шымкент протяженностью 475 км и интеграцию Западной зоны в Единую энергосистему через линию 500 кВ Олке — Карабатан протяженностью более 604 км. Завершение обоих проектов запланировано на 2027 год. До 2035 года компания планирует построить 6 659 км новых линий напряжением 220–500 кВ и реконструировать еще 10 591 км.

Эти проекты важны шире энергетической отрасли. Они определяют возможность размещать новые производства, подключать крупные объекты ВИЭ, развивать западные промышленные регионы, снижать региональную зависимость от внешних перетоков, создавать цифровую инфраструктуру, управлять аварийными режимами.

Каждый крупный промышленный или цифровой проект поэтому нуждается в оценке не только наличия энергии в стране, но и доступной мощности в конкретной точке сети.

Казахстан развивает ВИЭ одновременно с газовой, угольной и перспективной атомной генерацией. Каждая технология выполняет собственную функцию.

Солнечные и ветровые станции добавляют низкоуглеродную энергию и снижают расход топлива в часы выработки. Газовые мощности способны поддерживать регулирование. Угольная генерация пока сохраняет основную долю производства и требует модернизации. Атомная энергетика может обеспечивать крупный объем стабильной базовой мощности.

Баланс этих источников целесообразно оценивать через их системные функции: базовая энергия, покрытие пиков, быстрое регулирование, сезонная устойчивость, резерв, снижение выбросов, территориальная доступность.

Накопители также имеют разные роли. Краткосрочные аккумуляторы способны сглаживать внутрисуточные колебания и быстро поддерживать частоту. Более длительное хранение помогает переносить энергию между периодами. Однако накопители пока не заменяют весь набор резервных и сетевых решений.

Таким образом, энергетическая стратегия Казахстана нуждается в архитектуре гибкости, где каждому инструменту соответствует определенная задача.

Казахстан уже производит 22 из 36 минералов, определенных Великобританией как стратегически значимые, включая уран, титан, кремний и рений. Казахстан и Великобритания договорились расширять сотрудничество в добыче и переработке редкоземельных элементов. В повестку также включены извлечение сопутствующих компонентов, специализированные услуги, переработка отходов и финансовые механизмы поддержки проектов.

Правительство Казахстана разрабатывает Стратегию развития критических минералов и планирует существенно расширить финансирование геологоразведки. Параллельно обсуждаются новые стимулы для глубокой переработки сырья и роста экспорта продукции с более высокой добавленной стоимостью.

Международная ситуация создает благоприятное окно. Потребители ищут диверсификацию поставок, а государства готовы поддерживать альтернативные цепочки.

Одновременно высокий спрос на сырье сам по себе не гарантирует перехода к переработке.

Для каждого минерала требуется отдельная экономическая модель, которая учитывает качество и объем запасов, сложность технологии, потребность в энергии и воде, экологические издержки, наличие химических реагентов, стоимость логистики, потенциальные покупатели, долгосрочный ценовой диапазон, возможность использовать сопутствующие компоненты.

Некоторые цепочки могут быть конкурентоспособны на стадии глубокой переработки. Для других реалистичной окажется добыча и первичное обогащение. Третьи потребуют международного технологического партнерства.

Поэтому стратегия критических минералов должна различать наличие ресурса и наличие промышленной возможности.

Развитие переработки критических минералов увеличивает спрос на электроэнергию, воду, тепло и транспорт. Одновременно строительство новой энергетики требует металлов и оборудования.

Возникает взаимная зависимость: энергетика обеспечивает переработку → переработка поставляет материалы для энергетики → обе отрасли конкурируют за капитал, воду, кадры и инфраструктуру.

Для Казахстана это означает необходимость общего баланса крупных проектов.

В один контур целесообразно включать: прогноз промышленного спроса на электроэнергию, размещение новой генерации, пропускную способность сетей, потребность в регулирующей мощности, доступность воды, проекты критических минералов, планы дата-центров и цифровой инфраструктуры, развитие транспортных коридоров, подготовку инженерных кадров.

Такой баланс позволит увидеть, какие проекты усиливают друг друга, а какие претендуют на один ограниченный ресурс.

Казахстан обладает значительными энергетическими и минеральными ресурсами. В прежней модели этого было достаточно для формирования экспортной позиции.

Новая экономика предъявляет более сложные требования.

• Месторождение создает преимущество, когда рядом появляется переработка.
• Переработка развивается при наличии надежной и конкурентоспособной энергии.
• Новая генерация дает эффект при наличии сетей и гибкости.
• Сети получают экономическую отдачу, когда подключают производственные и технологические центры.
• Кадры и поставщики позволяют удержать внутри страны компетенции, возникшие вокруг проекта.

В этой конструкции нет одного главного объекта. Результат формируется качеством связи между всеми элементами.

Для Казахстана можно выделить две возможные траектории.

• Первая предполагает параллельное развитие множества отдельных проектов: генерации, сетей, месторождений, заводов и цифровой инфраструктуры. Каждый проект закрывает собственную отраслевую задачу, однако их сроки и ресурсные потребности согласуются ограниченно. Такая траектория увеличивает риск задержек, инфраструктурных дефицитов и конкуренции за энергию, воду и бюджетную поддержку.
• Вторая траектория строится вокруг взаимосвязанных производственных контуров. Государство определяет, какие новые потребители появятся в конкретном регионе, какая генерация и сеть им потребуются, какие материалы и поставщики могут быть локализованы и какие компетенции останутся внутри страны.

Эта модель требует более сложной координации, но позволяет превратить энергетическую программу в основу индустриального развития.

Главный вопрос новой энергетики поэтому звучит шире, чем выбор между углем, газом, атомом, солнцем и ветром.

Какая комбинация генерации, сетей, гибкости, материалов и технологий позволит экономике создавать новые производства и сохранять устойчивость?

Ответ на него определит не только структуру энергобаланса. Он повлияет на географию инвестиций, размещение рабочих мест и различия между регионами.

Энергия и минеральные ресурсы создают физическую основу следующего технологического цикла. Однако выгоды от него распределятся неравномерно. Вычислительные мощности, капитал и специалисты будут концентрироваться там, где уже существуют инфраструктура и компетенции.

Следующая публикация цикла — «ИИ меняет географию возможностей». Она будет посвящена тому, как технологическая инфраструктура перераспределяет инвестиции, рабочие места и доходы между городами и регионами и какие территориальные последствия этот процесс имеет для Казахстана.

В основе статьи лежат отчеты IEA, Energy Institute и IRENA.

1. International Energy Agency — Electricity Mid-Year Update 2026

https://www.iea.org/reports/electricity-mid-year-update-2026

2. Energy Institute — Statistical Review of World Energy 2026

https://www.energyinst.org/statistical-review

3. Energy Institute — Statistical Review of World Energy 2026: Report and Data Downloads

https://www.energyinst.org/statistical-review/resources-and-data-downloads

4. IRENA — Renewable Capacity Statistics 2026

https://www.irena.org/Publications/2026/Mar/Renewable-capacity-statistics-2026

5. IRENA — Renewable Energy Statistics 2026

https://www.irena.org/Publications/2026/Jul/Renewable-Energy-Statistics-2026

6. International Energy Agency — Global Critical Minerals Outlook 2026

https://www.iea.org/reports/global-critical-minerals-outlook-2026

7. Правительство Казахстана — Olzhas Bektenov Holds a Meeting on the Generation of New Capacities to Address the Energy Deficit

https://primeminister.kz/en/news/olzhas-bektenov-holds-a-meeting-on-the-generation-of-new-capacities-to-address-the-energy-deficit-30961

8. МИД Казахстана — Казахстан и Великобритания углубляют экономическое сотрудничество в приоритетных секторах

https://www.gov.kz/memleket/entities/mfa/press/news/details/1170613?lang=ru

9. Правительство Казахстана — Правительство приступает к новому этапу изучения недр: 240 млрд тенге выделяется на геологоразведку

https://primeminister.kz/ru/news/pravitelstvo-kazaxstana-pristupaet-k-novomu-etapu-izuceniia-nedr-240-mlrd-tenge-vydeliaetsia-na-geologorazvedku-30959

10. Правительство Казахстана — Astana Mining & Metallurgy 2026: развитие продукции высокого передела в горно-металлургическом комплексе

https://primeminister.kz/ru/news/olzas-bektenov-prinial-ucastie-v-astana-mining-metallurgy-2026-pravitelstvo-realizuet-poruceniia-prezidenta-po-razvitiiu-produkcii-vysokogo-peredela-v-gmk-31506