Рост сохраняется, пространство для решений сужается

В июне и июле 2026 года Всемирный банк, OECD, Международный валютный фонд и Азиатский банк развития опубликовали новые прогнозы мировой и региональной экономики. Оценки мировой экономики различаются. Всемирный банк прогнозирует рост на 2,5% в 2026 году, OECD — на 2,8% в сценарии относительно быстрого восстановления энергетических поставок, МВФ — на 3,0%. Азиатский банк развития ожидает, что развивающиеся экономики Азии и Тихоокеанского региона вырастут на 4,9%.

На первый взгляд эти цифры описывают обычное замедление: мировая экономика продолжает расти, а после ослабления энергетического шока темпы могут восстановиться. Однако содержание отчетов говорит о более глубоком изменении.

Экономический рост сохраняется в среде, где одновременно дорожают энергия и финансирование, останавливается снижение инфляции, ослабевает частный спрос, растет долговая нагрузка и усиливается зависимость результатов от геополитических событий. Одновременно новый технологический цикл поддерживает ограниченный круг стран и отраслей, связанных с ИИ, полупроводниками, вычислительной инфраструктурой и цифровыми цепочками стоимости.

Поэтому главный вопрос периода связан уже не с тем, продолжится ли рост. Важнее другое:

Сколько пространства остается у государств, бизнеса и домохозяйств для инвестиций, адаптации и развития внутри этого роста?

Это первая публикация цикла TALAP о новой модели мировой экономики. В следующих материалах будут рассмотрены новая география инвестиций, промышленная инфраструктура энергоперехода, влияние ИИ на занятость и регионы, а также способность государства связывать эти процессы в единую систему реализации.

Прогнозы международных организаций нельзя механически свести к одной средней цифре. Они опубликованы в разные даты, используют собственные сценарии и по-разному оценивают продолжительность энергетических и геополитических нарушений.

Их расхождения поэтому представляют аналитическую ценность. Они показывают диапазон возможных траекторий.

В июньском Global Economic Prospects Всемирный банк снизил прогноз роста мировой экономики до 2,5% в 2026 году против 2,9% в 2025 году. Прогнозы были пересмотрены вниз для двух третей экономик. В 2027 году рост может восстановиться до 2,8%, однако останется ниже среднего уровня 2010-х годов.

Основной сценарий Всемирного банка предполагает среднюю цену Brent около 94 долларов за баррель в 2026 году, повышение глобальной инфляции с 3,3% до 4,0% и сохранение повышенной стоимости заимствований. При более тяжелом сочетании энергетических перебоев и финансового стресса мировой рост может замедлиться до 1,3%.

Самая тревожная часть прогноза связана с развивающимися экономиками. Их рост может снизиться с 4,4% в 2025 году до 3,6% в 2026 году. За пределами Китая и Индии сближение доходов развивающихся и развитых стран практически остановилось: к 2028 году накопится почти десятилетие без сокращения разрыва в доходах на душу населения.

В этой картине мировой рост продолжается, однако его темпы становятся недостаточными для ускоренного повышения производительности, доходов и качества жизни в значительной части развивающегося мира.

OECD строит прогноз вокруг двух сценариев продолжительности нарушений на Ближнем Востоке.

В сценарии относительно быстрого восстановления поставок мировой рост снижается до 2,8% в 2026 году и возвращается к 3,1% в 2027 году. OECD связывает базовую устойчивость экономики с инвестициями в ИИ, технологическим производством и торговлей, более благоприятными тарифными условиями, а также бюджетной и финансовой поддержкой.

Затяжной сценарий выглядит существенно тяжелее. При сохранении перебоев в 2027 году рост мировой экономики может снизиться до 2,1% в 2026 году и 1,8% в 2027 году. Дополнительный рост инфляции оценивается в 0,4 процентного пункта в 2026 году и 1,3 пункта в 2027 году. Наибольшие потери понесут энергозависимые экономики Азии, однако последствия распространятся через цены, поставки, финансовые условия и снижение доверия.

OECD тем самым показывает, что продолжительность шока имеет большее значение, чем его первоначальный масштаб. Короткое нарушение может быть частично компенсировано запасами, бюджетной поддержкой и перенастройкой поставок. Затяжной шок меняет инвестиционные планы, инфляционные ожидания, стоимость капитала и поведение потребителей.

Июльское обновление World Economic Outlook дает более высокий прогноз: мировой рост на уровне 3,0% в 2026 году и 3,4% в 2027 году.

Причина более устойчивой оценки связана с действием двух противоположных сил. Военный и энергетический шок ухудшает положение импортеров энергии и экономик с ограниченными резервами. Одновременно инвестиционный подъем вокруг ИИ поддерживает страны, встроенные в глобальную технологическую цепочку.

МВФ фиксирует остановку глобальной дезинфляции. Это означает, что центральные банки получают меньше пространства для быстрого снижения ставок. Среди ключевых рисков остаются новая эскалация конфликта и переоценка активов на финансовых рынках. Приоритетами экономической политики МВФ называет сохранение ценовой стабильности, восстановление бюджетного пространства и повышение способности экономик адаптироваться к шокам.

Этот прогноз добавляет в общую картину важное различие. Технологии сейчас поддерживают мировой рост, однако эффект концентрируется. Страны, располагающие вычислительной инфраструктурой, передовыми компонентами, капиталом и специалистами, получают дополнительный инвестиционный импульс. Остальные экономики в большей степени сталкиваются с последствиями дорогой энергии, высоких ставок и слабого внешнего спроса.

Азиатский банк развития ожидает роста развивающихся экономик Азии и Тихоокеанского региона на 4,9% в 2026 году. Это на 0,2 процентного пункта ниже апрельского прогноза и на 0,6 пункта ниже фактического роста 2025 года. Прогноз на 2027 год сохранен на уровне 5,1%. Региональная инфляция повышена до 4,3% в 2026 году против 3,0% годом ранее.

Азиатский рост остается значительно выше мирового, однако за общей цифрой скрываются разные траектории. Энергетические нарушения повышают стоимость топлива, удобрений, перевозок и промышленного производства. Более высокие цены передаются в инфляцию, ослабляют частное потребление и увеличивают стоимость государственного и корпоративного финансирования.

Для Кавказа, Центральной и Западной Азии ADB снизил прогноз роста до 3,8% в 2026 году и 4,2% в 2027 году. Среди причин названы нарушения торговли, рост транспортных издержек и продолжительная геополитическая напряженность.

Все четыре прогноза описывают похожий механизм передачи внешнего шока:

нарушение энергетических поставок → рост цен на энергию, перевозки и удобрения → повышение себестоимости производства и продовольствия → ускорение инфляции → сохранение высоких процентных ставок → удорожание кредитов → ослабление потребления и инвестиций → замедление экономического роста.

Каждый следующий этап сужает пространство для решений.

Домохозяйства направляют большую часть доходов на текущие расходы. Компании откладывают проекты из-за неопределенности спроса и дорогого финансирования. Центральные банки осторожнее снижают ставки. Государства расходуют больше средств на субсидии, социальную поддержку, обслуживание долга и компенсацию ценовых шоков.

В результате положительный рост ВВП может сопровождаться снижением инвестиционной активности, реальных доходов и бюджетной гибкости.

Такое сочетание меняет смысл макроэкономической устойчивости. Раньше сохранение роста после внешнего шока воспринималось как подтверждение прочности экономики. Сейчас этого показателя недостаточно. Важнее оценивать, за счет каких источников поддерживается рост и какие ограничения накапливаются внутри него.

Сопоставление отчетов показывает, что внешние шоки распределяются между странами неравномерно. Формируются как минимум три линии разделения.

1. Экспортеры и импортеры энергии

Высокие цены увеличивают экспортные доходы стран, способных сохранить физические объемы поставок. Для импортеров тот же шок означает ухудшение торгового баланса, рост инфляции и ослабление валюты.

Преимущество экспортера при этом остается условным. Повышение цен приносит доход только при сохранении маршрутов, производственных мощностей и доступа к рынкам. Одновременно дорожают импортное оборудование, транспортировка, страхование и внутреннее производство.

Поэтому статус экспортера снижает часть рисков, но не устраняет их.

2. Технологические центры и остальные экономики

ИИ и связанные с ним инвестиции поддерживают спрос на полупроводники, дата-центры, облачную инфраструктуру, энергию и высококвалифицированный труд. МВФ рассматривает этот цикл как один из факторов, компенсирующих последствия войны для мировой экономики.

Однако технологический импульс распределяется гораздо уже энергетического шока. Рост цен затрагивает почти все экономики. Выгоды от ИИ получают преимущественно страны и компании, включенные в соответствующие производственные и инвестиционные цепочки.

Возникает асимметрия: отрицательные последствия глобальны, а компенсирующий технологический рост концентрирован.

3. Экономики с резервами и страны с ограниченным пространством

Высокий государственный долг уменьшает способность финансировать антикризисные меры и одновременно инвестировать в инфраструктуру, здравоохранение, образование и новую промышленность.

Всемирный банк отмечает, что совокупный государственный долг развивающихся экономик вырос с менее чем 40% ВВП в 2010 году до более чем 70%. Чем выше исходная долговая нагрузка, тем быстрее увеличивается стоимость дополнительных заимствований.

Отдельный риск касается сырьевых экономик. Около двух третей развивающихся стран и почти 90% стран с низким доходом относятся к экспортерам сырьевых товаров. Их доходы более волатильны, а положительный ценовой шок часто расширяет расходы быстрее, чем бюджетные резервы. Всемирный банк рекомендует связывать сырьевые доходы с фискальными правилами, стабилизационными фондами, развитием внутренних доходов бюджета и диверсификацией экономики.

Таким образом, качество накопленных институтов и резервов определяет, станет ли внешний шок временным ухудшением или началом более продолжительного ограничения развития.

На основе существующих прогнозов можно выделить несколько ограничений и развилок казахстанской модели роста.

ADB сохраняет прогноз роста ВВП Казахстана на уровне 4,8% в 2026 году и 4,5% в 2027 году. Инфляция ожидается на уровне 10,4% и 9,5% соответственно. Прогноз предполагает заметное замедление после роста на 6,5% в 2025 году.

Поддержку экономике продолжают оказывать государственные инвестиции и квазифискальная активность, тогда как частный спрос ослабевает, а добыча нефти приближается к пределу текущих производственных мощностей.

Эти показатели описывают устойчивую, но более сложную модель роста.

Высокие цены на нефть способны увеличивать экспортную выручку и бюджетные поступления. Одновременно значение имеют физические объемы экспорта, устойчивость КТК и альтернативных маршрутов, стоимость страхования, режим OPEC+ и состояние переработки.

Внутри страны внешний энергетический шок передается через цены на импорт, транспорт, оборудование, продовольствие и услуги. Поэтому положительный эффект для экспортных доходов может сочетаться с дополнительным инфляционным давлением.

Основной вопрос связан с качеством использования нефтяного импульса: идет ли он на компенсацию текущих расходов или формирует инфраструктуру и производственные возможности следующего цикла.

Государственные инвестиции и квазифискальные программы позволяют поддерживать строительство, инфраструктуру и деловую активность. Такая опора особенно важна в период ослабления частного потребления и внешней неопределенности.

Одновременно государственный спрос имеет пределы. Расширение проектов увеличивает бюджетные обязательства, потребность в импорте и нагрузку на строительные, энергетические и транспортные мощности. При недостаточной оценке проектов рост вложений способен приводить к удорожанию строительства и конкуренции за ограниченные ресурсы.

Ключевым показателем становится частный эффект государственных инвестиций: создают ли они условия для новых производств, поставщиков и частного капитала либо преимущественно поддерживают текущую активность.

Прогноз инфляции выше 10% в 2026 году означает сохранение жестких финансовых условий. Быстрое смягчение денежно-кредитной политики повышает риск закрепления инфляции, а длительно высокие ставки ограничивают инвестиции и потребительский спрос.

Возникает сложный баланс. Экономике требуется частный капитал для диверсификации, но стоимость капитала остается высокой. Домохозяйствам требуется восстановление реальных доходов, но стимулирование спроса может усиливать ценовое давление.

Поэтому антиинфляционная политика выходит за пределы процентной ставки. Значение приобретают тарифная траектория, конкуренция, логистика, импорт, продовольственные цепочки, бюджетные расходы и производственная способность экономики.

Общая динамика ВВП может поддерживаться нефтяным сектором, строительством и государственными проектами, тогда как часть малого бизнеса, домохозяйств и регионов испытывает давление высоких цен и стоимости кредита.

Оценка устойчивости поэтому требует более широкого набора индикаторов: доля частных инвестиций, рост производительности, реальные и медианные доходы, качество занятости, долговая нагрузка домохозяйств и бизнеса, объем несырьевого экспорта, региональное распределение новых производств, способность государственных проектов привлекать частный капитал.

Такой подход позволяет различать общий прирост выпуска и расширение экономических возможностей.

Международные прогнозы не указывают на неизбежную глобальную рецессию. Они показывают другую проблему: рост становится более дорогим, избирательным и зависимым от способности экономик управлять связанными ограничениями.

Энергетический шок повышает инфляцию. Инфляция удерживает высокие ставки. Высокие ставки ограничивают частные инвестиции. Ограниченные инвестиции замедляют обновление инфраструктуры и производительности. Государство пытается компенсировать этот разрыв, одновременно сталкиваясь с бюджетными ограничениями и растущим числом обязательств.

Для Казахстана основная развилка проходит между двумя траекториями.

1. Первая траектория сохраняет рост через нефтяные доходы, государственные инвестиции и расширение текущих программ. Она позволяет смягчать краткосрочные последствия внешних шоков, но постепенно увеличивает зависимость от бюджета, инфраструктурные ограничения и чувствительность к сырьевой конъюнктуре.
2. Вторая траектория использует текущий рост для формирования более широкой производственной основы: частных инвестиций, переработки, энергетической инфраструктуры, новых экспортных цепочек, технологий и региональных центров занятости.

Переход ко второй траектории зависит уже не только от объема доступных денег. Значение имеет то, какие страны и проекты выбирает мировой капитал.

Глобальные инвестиции начали восстанавливаться, однако распределяются все более избирательно. Они концентрируются вокруг ограниченного числа экономик, стратегических отраслей и крупных инфраструктурных проектов.

Следующая публикация цикла так и называется: «Инвестиции вернулись, но идут к немногим». Она будет посвящена новой географии международного капитала и условиям, при которых Казахстан может превратить привлеченные инвестиции в технологии, компетенции и новые производственные цепочки.

Основу статьи составляют четыре актуальных макроэкономических прогноза, опубликованных Всемирным банком, OECD, МВФ и АБР.

1. World Bank — Global Economic Prospects, June 2026

https://openknowledge.worldbank.org/entities/publication/e96798d7-a81d-44ea-8287-1b4d6ea83f75

2. OECD — OECD Economic Outlook, Volume 2026 Issue 1

https://www.oecd.org/en/publications/oecd-economic-outlook-volume-2026-issue-1_2d1956f0-en.html

3. IMF — World Economic Outlook Update, July 2026

https://www.imf.org/en/publications/weo/issues/2026/07/08/world-economic-outlook-update-july-2026

4. Asian Development Bank — Asian Development Outlook, July 2026: A Fragile Outlook as Energy Market Disruptions Persist

https://www.adb.org/publications/asian-development-outlook-july-2026

5. Asian Development Bank — Kazakhstan: Economy

https://www.adb.org/where-we-work/kazakhstan/economy

6. Asian Development Bank — Kazakhstan’s Growth to Moderate but Stay Resilient

https://www.adb.org/news/kazakhstan-growth-moderate-stay-resilient-adb-report